Когда в половине шестого утра Галина Николаевна проснулась от странного шороха, она сначала решила, что за окном пошёл дождь.
Потом почувствовала каплю на лице.
Открыла глаза.
С потолка над кроватью капала вода.
— Господи…
Она вскочила.
На кухне было ещё хуже.
Вода стекала по стене, попадала на шкафчики и уже собиралась лужей возле холодильника.
Галине Николаевне было семьдесят лет.
В этой двухкомнатной квартире в Ярославле она прожила почти сорок три года.
Здесь вырос сын.
Здесь она ухаживала за больной матерью.
Здесь двенадцать лет назад умер её муж Виктор Андреевич.
А два года назад Галина Николаевна наконец решилась сделать ремонт.
Копила с пенсии.
Отказывала себе в поездках.
Выбирала обои почти месяц.
— Теперь хоть поживу по-человечески, — сказала она тогда подруге.
И вот теперь новые обои отходили от стены мокрыми полосами.
Сверху жила молодая семья — Алексей и Кристина.
У них ночью сорвало шланг стиральной машины.
Алексей спустился только через час.
— Ну извините, Галина Николаевна. Авария.
— Лёша, у меня вся кухня залита.
— Понимаю.
— Как будем решать вопрос с ремонтом?
Он сразу нахмурился.
— В каком смысле?
— В прямом.
— У нас сейчас денег нет.
— Но ведь это из вашей квартиры…
Алексей раздражённо вздохнул.
— Вы же понимаете, что мы специально вас не заливали.
Галина Николаевна растерялась.
— Конечно, не специально…
— Ну вот.
Через два дня пришёл мастер.
Осмотрел потолок, стены, пол.
Назвал сумму.
Галина Николаевна села на табуретку.
— Сынок, да у меня таких денег нет.
Вечером она снова поднялась к соседям.
Открыла Кристина.
— Я хотела поговорить насчёт ремонта.
— Опять?
— Мне насчитали большую сумму.
Кристина скрестила руки.
— Галина Николаевна, ну у вас и так ремонт был не первой свежести.
Женщина замерла.
— Два года ему.
— Ну значит, обновите ещё раз.
И закрыла дверь.
Галина Николаевна медленно спустилась к себе.
На кухне всё ещё пахло сыростью.
Она села за стол.
На холодильнике висела фотография Виктора Андреевича.
На ней он был ещё молодой, смеющийся, в старой клетчатой рубашке.
— Вить… — прошептала она. — Вот что бы ты сейчас сделал?
И вдруг вспомнила.
Много лет назад сосед на даче самовольно передвинул забор почти на метр.
Галина тогда сказала:
— Виктор, да ладно тебе. Не ругайся. Пускай.
Муж посмотрел на неё и ответил:
— Галя, доброта — это когда ты сама решила отдать. А когда у тебя забрали и говорят молчать — это уже не доброта.
Она сидела долго.
А утром позвонила сыну.
— Паша, ты говорил, что надо составить акт?
Сын даже удивился.
— Конечно.
— Тогда приезжай.
С этого дня Галина Николаевна изменилась.
Пришла управляющая компания.
Составили акт.
Она сфотографировала повреждения.
Нашла чеки.
Заказала оценку ущерба.
Собрала документы.
Когда Алексей увидел её с папкой, усмехнулся.
— Вы что, в суд собрались?
— Если понадобится.
Он перестал улыбаться.
— Из-за денег с соседями отношения портить?
Галина Николаевна впервые посмотрела на него совершенно спокойно.
— Лёша, отношения испортила не я.
— А кто?
— Тот, кто сначала испортил чужое имущество, а потом решил, что пожилая женщина всё стерпит.
На лестнице стало тихо.
Через неделю тон соседей изменился.
Они сами предложили поговорить.
Потом подключилась страховая.
Часть расходов удалось покрыть через неё, часть соседи согласились компенсировать после официальной оценки.
Ремонт длился почти два месяца.
Когда последний мастер ушёл, Галина Николаевна сварила кофе и впервые спокойно села на кухне.
Новые стены были светлее прежних.
Сын повесил новую люстру.
А фотография Виктора Андреевича снова стояла на холодильнике.
— Ну что, мам, красиво получилось, — сказал Павел.
Она улыбнулась.
— Красиво.
Потом немного помолчала.
— Только знаешь, Паша… самое главное я не стены отремонтировала.
— А что?
Галина Николаевна посмотрела на него.
— Себя.
Сын не сразу понял.
Она провела рукой по столу.
— После смерти отца я всё время боялась кому-нибудь помешать. Боялась спорить, требовать, говорить «нет». Всё думала: возраст уже, чего шуметь…
Она улыбнулась.
— А оказалось, уважать себя поздно не бывает.
Павел подошёл и обнял мать.
А вечером Галина Николаевна позвонила своей давней подруге.
Та спросила:
— Ну что, Галя, добилась своего?
Галина засмеялась:
— Знаешь, я не своего добивалась.
— А чего же?
— Справедливости.
Потому что иногда человеку приходится прожить семьдесят лет, чтобы понять простую вещь:
добрый человек — это не тот, кто всё терпит. Добрый человек тоже имеет право однажды сказать: «Хватит».