Нина Андреевна разгладила скатерть на столике у окна. Салфетки сложены уголком к уголку, на блюдце — кусочек рафинада. В «Тихой гавани», её маленькой кофейне у старого парка, всё дышало уютом. Ровно до той минуты, пока на пороге не появилась Алина.
— Нина Андреевна, мы всё обсудили и приехали озвучить решение.
Алина, не снимая замшевых перчаток, подвинула к себе фарфоровую сахарницу и покрутила её, разглядывая донышко. Рядом, перекатываясь с пятки на носок, мялся Вадим. Родной племянник Нины. Тот самый, которому она пятнадцать лет назад отписала долю в кофейне.
— Мы решили, что вам пора отдохнуть. Кофейню надо продавать, — Алина улыбнулась так, словно сообщала о выигрыше в лотерею. — Вам семьдесят один год. Сколько можно стоять за стойкой? Здоровье уже не то.
Нина Андреевна спокойно налила себе кипяток из чайника. Вода полилась тонкой струйкой, пар заклубился над чашкой.
— Кофейню я строила с нуля. Когда твой Вадим ещё в институт не поступил, Алиночка. Вы мне предлагаете продать моё дело?
— Наше дело, — поправил Вадим, глядя куда-то в сторону витрины с круассанами. — По документам — наше. Я вхожу в состав учредителей. И я считаю — хватит. Помещение в аренде, трафик падает, вы уже не вытягиваете. Продадим, купим вам домик в области. Будете розы выращивать. Воздухом дышать.
— Я не хочу дышать воздухом. Я хочу работать.
Алина хмыкнула и наконец стащила перчатки. Положила их поверх меню с выцветшими от времени страницами.
— Нина Андреевна, вы не понимаете своего счастья. Мы о вас заботимся. Вадим вообще предлагал вас в пансионат пристроить. Там и прогулки, и врачи, и общение. Я настояла на домике. Имейте совесть.
Внутри у Нины Андреевны что-то натянулось и зазвенело, как гитарная струна. Пансионат. Значит, уже и пансионат обсуждали.
— Я не продам кофейню.
— А вас никто не спрашивает, — голос Алины стал жёстким. — Доля Вадима больше. Вы оформили на него шестьдесят процентов, когда с почками лежали. Думали — родная кровь, не подведёт.
Вадим наконец перестал изучать круассаны. Встретился взглядом с тёткой.
— Тёть Нин, ну правда. Ты уже старая. Не позорься. Я покупателя нашёл. Хорошая цена. Не упрямься.
Нина Андреевна опустилась на венский стул. Провела ладонью по дубовой столешнице. Эту столешницу они с покойным мужем привезли из Краснодара. Сорок лет за ней люди ели, смеялись, признавались в любви, читали книжки с разбухшими от пара страницами. А теперь её хотели продать вместе со всем остальным.
— Хорошо, — сказала она тихо.
Алина просияла.
— Вот и умничка! Мы знали, что вы разумная женщина. Завтра подпишем у нотариуса предварительный договор. Вещи ваши я помогу собрать.
— Хорошо, — повторила Нина Андреевна и встала. — А теперь выметайтесь.
Вадим удивлённо моргнул.
— В каком смысле?
— В прямом. Кофейня закрывается на спецобслуживание. Выйдите.
Алина дёрнула плечом, схватила перчатки и пошла к дверям. Вадим двинулся следом, на ходу обернувшись:
— Ты это, тёть Нин… без фокусов. Мы по-хорошему хотели.
Нина Андреевна закрыла дверь на засов. Подошла к стойке. Включила кофемашину. Руки ходили ходуном, но голова работала чётко. Она набрала номер бухгалтера.
— Тамарочка, подними документы за последние три года. Меня интересует каждая копейка, которую снял со счёта Вадим Петрович.
Следующие сорок восемь часов Нина Андреевна провела в бумагах. Она подняла договоры, выписки, чеки, переписку. И картина сложилась.
Вадим брал деньги. Много и часто. На ремонт своей иномарки. На отдых в горах. На Алинины украшения. Всё это проводилось как «закупка оборудования» и «ремонт фасада». По факту кофейня субсидировала красивую жизнь пары, пока Нина лечила почки. Но это было не главное.
Главное лежало в договоре аренды. Срок истекал через две недели. Собственник помещения, немолодой владелец булочной по соседству, предлагал пролонгацию исключительно лично Нине Андреевне. Они дружили семьями ещё с девяностых. Вадим в договоре не фигурировал. Оборудование, закупленное на кредитные средства, было оформлено на ИП Нины. Шестидесяти процентам в ООО без помещения и имущества цена — ломаный грош.
В субботу Нина Андреевна надела своё лучшее платье. Собрала волосы в узел. Вызвала такси и поехала в загородный гольф-клуб «Лесное».
Алина с Вадимом в этот день давали званый ужин. Они арендовали веранду с панорамными окнами, чтобы объявить друзьям о «выходе на покой» и предстоящей крупной сделке с недвижимостью. На столах дымились стейки, в ведёрках таял лёд вокруг бутылок просекко.
Нина вошла в зал в разгар тоста. На ней было пальто цвета топлёного молока и шляпка с вуалью. Она остановилась в проёме дверей и громко, но спокойно произнесла:
— Добрый вечер. Извините, что без приглашения.
Гости обернулись. Алина, сидевшая во главе стола в платье цвета фуксии, замерла с бокалом в руке. Вадим дёрнулся так, что пролил виски на скатерть.
— Нина Андреевна? Что вы здесь делаете? — прошипела Алина.
— Пришла поздравить. С грядущим банкротством.
Вадим вскочил со стула. Подбежал к тётке, взял её под локоть стальной хваткой.
— Тётя, ты в своём уме? Уходи немедленно!
Нина высвободила руку. Подняла повыше кожаную папку, которую держала в левой руке.
— Дамы и господа, прошу минуту внимания. Этот молодой человек и его очаровательная спутница собирались продать завтра мою кофейню. Сообщаю: сделка отменяется.
Алина вскочила. Щёки у неё пошли пятнами.
— Вы не имеете права! У Вадима контрольный пакет!
— Контрольный пакет — это бумажка, — Нина раскрыла папку и положила на край стола несколько листов. — А вот договор аренды, подписанный лично на меня. Срок — ещё десять лет. Вот акты о списании средств на личные нужды вашего мужа. Вот заключение оценщика: активы без аренды равны минус четырём миллионам рублей. Я только что переоформила ИП на свою дочь. Кофейня будет жить. А вы — будете платить.
— Платить? За что? — Вадим побледнел. На лбу у него выступил пот.
— За долги. Ты, племянничек, подписал со мной договор инвестиционного займа, когда влез в ту аварию. Помнишь? Я тебе дала два миллиона. Под залог твоей доли в бизнесе. Срок возврата — позавчера.
Вадим отшатнулся. Он, кажется, и правда забыл об этой детали. Когда переворачивался на скользкой трассе под Псковом, тётя выручила его без лишних слов. Он тогда подмахнул всё что дали.
— Я отдам, — пробормотал Вадим. — Тёть Нин, я всё отдам. Давай просто спокойно поговорим.
— Поздно, мой хороший. Завтра документы уходят в арбитраж. Твоя доля уйдёт в счёт долга. Ты останешься с нулём. Без кофейни, без денег, без репутации.
Нина замолчала. Поправила шляпку. Тишина в зале стояла такая, что было слышно, как на улице ветер раскачивает сосны.
Алина вдруг схватила со стола фужер и швырнула его в стену. Стекло брызнуло осколками по мраморному полу.
— Карга! Старая карга! Мы хотели по-человечески! Домик! Розы! Ты всю жизнь нам сломала!
Нина спокойно смотрела, как официанты кинулись убирать осколки, как гости, пряча глаза, потянулись за сумочками и телефонами. Вадим стоял столбом, опустив руки.
— Ты мне не племянник, — сказала Нина. — Ты мне никто. И никогда им не был.
Она повернулась и пошла к выходу. Каблучки стучали по мрамору. В спину летела истерика Алины и тяжёлое молчание Вадима. Нина не оборачивалась.
Такси доставило её обратно к кофейне. Она открыла дверь своим ключом. Внутри пахло кофе и яблочным штруделем. Нина сняла шляпку. Включила подсветку витрины. Налила себе капучино. Пена получилась ровной, кремовой.
В дверь деликатно постучали. Нина вздохнула, думая, что Вадим всё же примчался каяться.
На пороге стоял молодой человек. Высокий, в смешных очках и с ноутбуком под мышкой.
— Добрый вечер. Я Тимур. Мы списывались по почте. Я по поводу франшизы.
Нина Андреевна широко улыбнулась. Ну конечно. Она совсем забыла, что днём назначила встречу с этим толковым юношей, который хотел открыть такую же «Тихую гавань» в соседнем районе.
— Проходите, Тимур. Кофе будете?
Она заперла дверь. Села к столику у окна. Развернула перед молодым человеком новый проект.
Ветра за окном гнали к parky сухую листву. В кофейне горел тёплый свет. Нина Андреевна отпила капучино и перевернула страницу бизнес-плана. Завтра предстояло много работы.
